Вдохновение как форма доверия
Год назад на весеннем Nonfiction команды ярмарки и «Книгабайт» в рамках центрального проекта «И + ИИ» («Интеллект + Искусственный Интеллект») провели эксперимент. В течение трёх дней две нейросети работали над повестью (не без поддержки писателя, разумеется), которая впоследствии получила название «Тишина и другие формы жизни», а стартом послужил запрос в ChatGPT «Дай мне ошеломляющее начало книги».
Итоги перформанса «Машина вдохновения» побудили Льва НАУМОВА (автора) и Дениса ДАВЫДОВА (издателя и куратора проекта «И + ИИ») выпустить книгу-исследование, в которой представлены сама повесть, стенограммы публичных мероприятий в рамках перформанса, диалоги с машиной и размышления над феноменом влияния ИИ на творчество, а также над ролью современного автора в создании произведений литературы. Книга «Машина вдохновения» выйдет в издательстве «Луноход» и будет представлена на Non-fiction Весна — 2026, а в преддверии этого события мы пригласили коллег поговорить на тему нейросетей в контентных индустриях.
СУДЬБА «ТИШИНЫ»
— Прежде всего хочу ещё раз вас поздравить. «Тишина и другие формы жизни» — это вполне литература. А какие отклики вы получали по повести от читателей и, возможно, от критиков, литературоведов? Почему решили продолжить в формате non-fiction?
Лев НАУМОВ, писатель, драматург, режиссёр, член Союза писателей Санкт-Петербурга и Союза российских писателей. Главный редактор книжного подразделения издательства «Выргород»:
— Честно скажу: перформанс «Машина вдохновения» по своему эффекту превзошёл мои ожидания. Отклики были самые разные, но в целом реакцию можно было предугадать. Когда Гутенберг изобрёл печатный станок, к нему пришли церковные деятели и сказали, что настоящая книга должна быть переписана от руки, а то, что он делает, — богохульство и его машину вообще надо уничтожить. В нашем случае реакция была похожей. Многие ретроградные критики восприняли повесть в штыки. В то же время я провёл несколько экспериментов по «слепому» тестированию, когда люди не знали, кем и при каких обстоятельствах было создано произведение. В таком случае оно интерпретируется совсем иначе.
Мне тоже неоднократно приходилось выполнять литературоведческие функции, и если бы об этом тексте надо было писать как стороннему эксперту, то очевидно, что там есть предмет для филологического исследования, для анализа, сопоставления персонажей. Кстати, об этом будет много в выходящей книге.
Мы всегда считали творчество самым человечным родом деятельности. Но оказывается, что машина здесь побеждает людей со значительно большим отрывом, чем в технике и технологии. Недавно в новостях мне попался ролик, в котором робот что-то разминировал. Это крайне важное дело. Но согласитесь, когда видишь железную коробку на гусеницах, которая очень медленно движется, не возникает ощущения, что будущее наступило. А когда читаешь написанный ИИ текст, который развивает идеи Витгенштейна, такое ощущение появляется безусловно.
Я в прошлом советский школьник, который воспитывался на научной фантастике. Мне обещали XXI век с Алисой и миелофоном, космическими одиссеями и освоением дальних звёздных систем. В каком-то смысле с 2001 г. люди моего поколения чувствуют себя обманутыми: обещанное будущее не наступило. Но оно внезапно подкралось в 2022 г. Мы уже сейчас живём на новом технологическом, а главное, культурном витке. ИИ в первую очередь — достижение культуры и лишь потом — технологии. Я это называю нейромодернизмом.
Денис ДАВЫДОВ, книжный продюсер, издатель, куратор проекта «КНИГАБАЙТ. Будущее книги»:
— Я предложил прочитать повесть одному влиятельному в книжном мире человеку, и тот был в восторге, зная, что книга написана ИИ. Кроме того, он рекомендовал разослать рукопись в толстые литературные журналы. Но три журнала нам отказали — под разными предлогами. Дело даже не в возрасте редакторов: мы обращались и к достаточно молодым людям. Мне показалось, что они просто не знают, что с этим делать. Была длительная переписка, я отправлял множество комментариев к тексту, но до публикации не дошло. Зато стало очевидным: надо срочно делать книгу. Поделился идеей со Львом, мы обсудили формат, и Лев написал прекрасную историю сотворения нового литературного мира. Книга включает стенограммы мероприятий, проведённых во время перформанса, очень интересные и объёмные диалоги с машиной и осмысление того, что произошло, критический разбор произведения, созданного нейросетью. Это выводит эксперимент на новый уровень. ИИ не только пишет достойную литературу, но и выдаёт критику такого уровня, что невольно задаёшься вопросом: что остаётся делать человеку?
Лев Наумов:
— Думаю, что рано или поздно нам удалось бы добиться публикации в литературном журнале, но полученный результат стоит большего. То, что происходит, во многом подрывает институциональные принципы существования литературы, для которой толстые журналы — традиционная и архаичная основа основ. Уверен, что они прогадали, поступив столь недальновидно.
Издание, которое выйдет в марте, — моя 12-я книга. И она, пожалуй, самая документальная и при этом самая личная. Ни в одной книге я ещё не писал столько о себе, о своих переживаниях, о мыслях и чувствах, сменяющих друг друга буквально в течение одного дня. События, которые произошли, заставили меня немало поразмышлять о собственном участии в творчестве, о том, что такое человек и кто такой «я». Это удивительный момент, который снова возвращает к мысли о том, что ИИ — достижение культуры, а не технологии.
— Как бы изменились формат и инструменты создания повести-эксперимента спустя год?
Лев Наумов:
— Очевидно, что сфера ИИ находится в состоянии перманентного и стремительного прогресса. Чуть раньше у меня вышла ещё одна книга: «Муза и алгоритм. Создают ли нейросети настоящее искусство?», теоретическое исследование. Подготовка печатного издания — высоколатентный процесс, очень медленный. Редактор этой книги, прекрасная Настя Бугайчук, не даст соврать: по ходу нашей работы происходило столько открытий, появлялось так много новшеств, что я постоянно что-то досылал, предлагал вставить в текст.
Нейросети за год стали мощнее, возможностей появилось больше. Но магистральная линия перформанса, вероятно, не изменилась бы — просто порождались бы другие слова и тексты. Что-то, наверное, оказалось бы более удачным, что-то — менее. ChatGPT 5 весной прошлого года ещё не существовал, и Сlaudе Sonnet был версии 3.7, тогда как сейчас уже вышла 4.5. Важно другое: условно говоря, мы уже прошли период нейроклассицизма и попали в эпоху нейромодернизма. Илон Маск некоторое время назад сообщил, что передовые модели на данный момент обучены на полном корпусе текстов, которое человечество создало за всю свою историю. Больше плодов человеческого труда взять неоткуда. На следующем технологическом и культурном этапе нейросети: и пишущие, и рисующие — будут учиться на том, что создали сами. Это меняет положение автора, его методологию, требуемые навыки. Однако принципиально ситуация не изменится. В производительности кремниевых компьютеров тоже прорывов не было давно, мы достигли предела. Однако это не мешает программистам и пользователям создавать что-то выдающееся, если у них есть соразмерный результату талант.
Денис Давыдов:
— Первый эксперимент по созданию книги с помощью ИИ мы провели с командой сервиса «Метранпаж» на площадке «Книгабайт» на Московской международной книжной ярмарке в 2023 г. За время одного мероприятия совместно с публикой создали детектив, проиллюстрировали и сверстали. Это был продукт весьма сомнительного качества, и публиковать мы его не стали. Прошло всего два года, и мы создаём с помощью нейросетей произведения совершенно другого уровня, достойные внимания искушённого читателя.
До старта перформанса я прочитал книгу Бенхамина Лабатута "MANIAC" про Джона фон Неймана — математика, учёного, автора архитектуры современных компьютеров, теории саморазвивающихся машин и цифровой эволюции. Это очень любопытное произведение, Лабатут заканчивает его описанием поединка между компьютерной программой AlphaGo, разработанной британской компанией Google DeepMind, и корейским мастером игры в го, профессионалом девятого дана Ли Седолем, и говорит о том, что с момента, когда компьютер победил человека в этой игре, мы на планете не единственный разумный вид. Это очень красивая литературная метафора. Но по сути, машина научилась делать непредсказуемые ходы. Через 10 лет после этого поединка мы провели перформанс «Машина вдохновения» и убедились в том, что это совершенно новая ступень развития ИИ.
БЫТЬ АВТОРОМ
— По прогнозам исследователей НИУ ВШЭ, к 2030 г. доля сгенерированных объектов в сферах, где потребление контента происходит в цифровой среде, достигнет 28–30%. Авторы при этом потеряют более 1 трлн рублей. Каким вы видите автора завтрашнего дня? В чём его возможности и мотивация? Что он должен учитывать сегодня, чтобы не оказаться на обочине прогресса завтра?
Лев Наумов:
— Меня часто приглашают выступать с лекциями по вопросам ИИ, и одна из них называется «А где душа?». Появление ИИ подрывает наше представление о душе. История про игру го на самом деле про интуицию. Го отличается, например, от шахмат тем, что в ней большое значение и преимущество дают не столько логичные, не столько «правильные» ходы, сколько интуитивные. Однако оказывается, что эта сложная форма нервной деятельности тоже вполне формализуема. Когда программа AlphaGo обыграла человека, выяснилось, что в интуиции нет загадки: в ней математика.
Недавно я в очередной раз читал один текст Милана Кундеры, и там он рассуждал о душе. Было понятно, что под душой этот дорогой мне автор подразумевает не что иное, как разум в чистом виде. Много лет назад я воспринимал душу как что-то принципиально противоположное разуму. Но по сути, если принять во внимание исторические причины возникновения понятия «душа», то это некая условность, которая позволяла отвечать на определённые вопросы бытия.
Что утратит писатель — вопрос абстрактный. Точно так же можно спросить, что потеряют программисты. В действительности происходит существенная реформа рынка. 30%, которые прогнозирует НИУ ВШЭ, — это очень скромно! Компания Amazon ещё 10 лет назад сообщала, что 16% книг «написаны с использованием ИИ». Заметьте, 10 лет назад вы ещё ничего не знали о пишущих нейросетях, а в индустрии их использовали уже более чем активно. В 2022 г. компания Open AI сделала удобный интерфейс, и ящик Пандоры открылся. Однако, что означает «написано с помощью ИИ»? Нельзя просто отправить запрос: «Создай мне бестселлер». Когда готовили книгу про перформанс «Машина вдохновения», мы с Денисом обсуждали, сколько опубликовать прямых диалогов с машиной, чтобы показать, как это происходило. Объём повести «Тишина и другие формы жизни» — 56 тыс. букв. Общий объём чата, всей той словесной руды, что была произведена нейросетью, — 1,2 млн букв. Это более 1/3 «Войны и мира». Вы думаете, перелопатить столько за три дня — лёгкая работа?! Вы серьёзно полагаете, что труд писателя стал гораздо проще?
Подчеркну: то, что происходило во время перформанса, далеко от реальной творческой работы с использованием ИИ. Кому-то машина помогает подобрать слово, кому-то — поправить стиль, кому-то пишет отдельные фрагменты текста... Но есть два любопытных сюжета. В 2024 г. Премию Акутагавы получила писательница, которая во время церемонии награждения сказала, что её роман на 15% написан ИИ. У Премии в достаточной степени респектабельное экспертное жюри, но ни у кого не возникло мысли, что текст создан нейросетью. Добавлю: японский язык генерируется гораздо труднее, чем русский, а русский — труднее, чем английский. Но важно вот что: автора Премии не лишили! Потому что это уже норма литературы.
Второй пример — про американскую писательницу в жанре фэнтези. Это такой жанр, где останавливаться нельзя и нужно выпускать по одной-две книги в год. И вот в её новой книге вдруг появляется абзац: «А дальше пиши в стиле Толкиена, пусть сейчас прилетит дракон, придут эльфы с севера…», т.е. в книгу попал запрос. Можно сделать вывод относительно качества редактирования современных текстов, но главное не это. Сразу началась волна хейта: от писательницы отвернулась треть читательской аудитории, на что она пыталась ответить, что пишет так уже много лет и всем нравились её тексты, ничего же не изменилось... В нашей стране подобные кейсы воспринимаются особенно остро.
Странно ожидать, что плохие писатели благодаря ИИ станут хорошими. Вообще, форма едва ли не любой профессии меняется. И профессия писателя вовсе не такая традиционная, как кому-то хочется думать. В XIX в. литератор — это граф, который босиком ходил за плугом, или повеса, ногой открывавший двери царских собраний. В XX в. — интеллигент с заплатками на локтях. Сейчас это человек с ноутбуком в аэропорту, на вокзале или в гостинице.
Денис Давыдов:
— Думаю, что технологии позволяют художнику, человеку, которому есть что сказать, высвободить чистую творческую энергию. Они частично закрывают проблему рутины и позволяют автору творить. В конце 1980-х на рынке появилось большое количество «самоиграек» — синтезаторов, которые могли сделать алгоритмизированную аранжировку. Это привело в шоу-бизнес людей, которые имели творческий потенциал что-то сочинять, но не могли собрать группу, арендовать профессиональную студию. Мы до сих пор живём с песнями «Ласкового мая». Они заняли своё место в истории отечественной поп-музыки. И сейчас автор никуда не исчезнет. Если раньше у человека были яркие идеи, но не было таланта писателя, он отбраковывался индустрией сразу, на стадии
Технологии позволяют художнику, человеку, которому есть что сказать, высвободить чистую творческую энергию. Они частично закрывают проблему рутины и позволяют автору творить первых абзацев. Но сейчас можно, подружившись с определённым стеком нейросетей, выдать текст, приемлемый для рынка. Есть пласт литературы: личные воспоминания, мемуары, биографии. Какая нейросеть расскажет историю жизни конкретного человека? Но если вы начитанны и у вас есть представление о прекрасном, то можно получить от ИИ результат, который удовлетворит не только вас, но и читательское сообщество. Людям важна интересная история, идея.
— Известны ли вам ещё какие-то интересные кейсы по созданию литературных произведений с помощью ИИ в последнее время (не говорим сейчас о «Механическом вмешательстве» или «Нейропепперштейне»)? Подозреваем, что сервисы самиздата сейчас являются основными площадками авторских экспериментов с ИИ. Так ли это?
Лев Наумов:
— Что касается площадок самиздата, это действительно важная история, но мне кажется, что не только они будут плацдармами. Думаю, сейчас уже не найти книгу, автор которой не отправил ИИ хотя бы один запрос, даже из любопытства. А на зарубежных курсах литературного мастерства предлагается отдельная тема: как обходить автоматический контроль использования ИИ. Многие издательства (особенно специализирующиеся на фантастике) больше не принимают рукописи от неизвестных авторов. У других издательств в авторском договоре есть пункт: «Подтверждаю, что текст написан без использования ИИ». Занятный момент: зачем подтверждать то, что невозможно доказать?
Воздержусь от того, чтобы называть имена коллег. Но факт: наши писатели пока стесняются говорить о том, что используют возможности ИИ. Однако в кулуарах выясняется, что пробовали почти все. Некоторые гонят от себя мысль о том, что ИИ влияет на их творчество. Тем не менее это влияние неизбывно. Как человек, живущий в центре Петербурга, могу сказать, что тексты Достоевского загадочным образом влияют на вас, даже если вы их не читали (если такое возможно). С ИИ примерно так же.
Учёные Австралийского университета доказали: у вас не будет ни партнёра, ни родственника, который знал бы вас и предугадывал ваши желания лучше, чем социальная сеть, в которой вы поставили всего
107 лайков по интересам. Поэтому я, например, лайкаю как можно больше, чтобы соцсети знали меня лучше. В моей жизни неоднократно случались такие моменты, когда я оказывался в некой паузе и вдруг социальные сети или рекомендации книг Ozon подкидывали мне именно то, что было нужно прямо сейчас, чтобы из паузы выйти. Это дополнительная возможность! Невероятный шанс, а не ограничение.
Думаю, что ИИ в литературе уже не эксперимент. В сущности, это стало нормой. Я глубоко убеждён в том, что наша тяга к историям, потребность в них — такой же фактор эволюции, как и пятипалые конечности. И не столь важно, кто нам их рассказывает: человек или машина. Важно, интересно ли нам, хотим ли мы узнать, что дальше, или нет.
Денис Давыдов:
— Мне кажется интересным направление создания аватаров ушедших личностей. Ничего внятного пока не видел, хотя некоторые компании анонсировали разработку таких сервисов. В этом определённо есть какая-то интрига: почитать нового Достоевского или Гоголя.
НАЙТИ КОМПРОМИСС
— Практически весь охраняемый авторским правом контент используется нейросетями. Сейчас в России идёт «дошлифовка» закона о регулировании ИИ. Как, с вашей точки зрения, должно быть выстроено регулирование в части использования защищённых авторским правом произведений?
Лев Наумов:
— Авторское право в связи с ИИ мне кажется не такой серьёзной проблемой. Но в целом правовая практика вокруг интеллектуальной собственности проходит сейчас проверку на прочность как регламентирующий механизм. Откуда взялись охраняемые 75 лет после смерти автора? Почему именно 75? Да, была идея, что созданное произведение должно кормить наследников, вплоть до внуков включительно, а дальше они сами. Однако такое ограничение сильно мешает культурному диалогу и создаёт больше проблем, нежели благ для бенефициаров. В идеале люди, которые создают передовую культуру, должны жить не за счёт доходов от продажи рукописей, а, например, за счёт государства или меценатов. Их произведения при этом должны распространяться без правовых ограничений: переводиться на другие языки, в другие медиумы и всячески «жить».
Проблема легального поля не связана с темой обучения нейросетей. Да, они учатся на том, что является чьей-то интеллектуальной собственностью. Ну а вы разве не учились на том же самом? Разве у вас в голове не собрание мыслей, которые охраняются авторским правом? Французская художественная философия на эту тему всё уже сказала ещё в 1960-е гг. У нас, по сути, нет своих мыслей! Что-то вам сказали родители, что-то мы узнали в школе, что-то подслушали в автобусе, прочитали в книге. Нейросети работают точно так же. Более того, они значительно честнее вас, потому что не будут козырять цитатами. Именно поэтому, кстати, не нужно использовать нейросети для проверки фактологии и цитирования: стохастический механизм не даст педантичную формулировку. Он усваивает вероятностный субститут смысла, а не запоминает отдельные слова.
Денис Давыдов:
— Нам уже никуда не деться от синтетического продукта. Как его отфильтровать, вообще непонятно. И надо ли? Скорее всего, он растворится в общем потоке культурного контента и мы не будем знать до конца, кто что создал. Эксперты в области авторского права признают, что мы уже живём в другом мире, но пока не договорились о новых правилах. Как издатель могу сказать, что авторское право лежит в основе нашего бизнеса, и уверен, что компромисс будет найден.
«СПЕЦИАЛИСТ ПО ВСЕМ ВОПРОСАМ»
— Какие направления использования ИИ в книжном бизнесе вы считаете перспективными сегодня? Расчёт тиражей, авторекомендации, редактирование, корректура, робоозвучка, перевод, прогнозирование бестселлеров по эмоциональной амплитуде, создание синопсисов для сценаристов, может быть, что-то более экзотическое?
Лев Наумов:
— Когда Довлатов работал на «Ленфильме», ему надо было получить запись в трудовой книжке. Найденная формулировка звучала так: «специалист по всем вопросам». Сейчас у нас есть такое же средство, и сужать сферу его применения не стоит. Если хотите, может обсудить вопросы экономики, что-то посчитать или оценить художественные особенности. ИИ позволяет принимать любые решения: сфотографировать содержимое холодильника и спросить, что из этого приготовить, купить билет на поезд. Последние примеры, конечно, всё равно что волшебной палочкой гвозди забивать, но, если есть такая возможность, почему бы её не использовать?! Если у вас как у издателя есть какие-то вопросы, то теперь вы их можете задать ещё и ИИ. Простейшие калькуляции делались на основе нейросетей довольно давно. Это не самое главное. У вас теперь есть собеседник для любого разговора, из которого вы можете вынести пользу или, наоборот, усомниться в полученных ответах. Однако есть шанс, что беседа натолкнёт вас на мысль. Человечество теряет монополию на мышление, и книжным рынком дело не ограничивается.
Но действительно, в книжном деле есть невероятное количество процессов и задач, которые могут быть эффективно автоматизированы и в целом технологически улучшены. Более того, многие подобные оптимизации напрашиваются уже очень давно. Потому много лет под моим руководством разрабатывается система IBIS (Intelligent Books Issuance System), которая нашла применение при подготовке большого количества изданий. IBIS появилась далеко не вчера, но с 2023 г. в ряд её функций интегрированы возможности текстовых генеративных моделей. Совсем скоро Денис в издательстве «Луноход» выпустит книгу «Энцо Феррари» — биографию итальянского автоконструктора и гонщика. Примечательно, что это будет первая книга, полностью отредактированная ИИ посредством IBIS, без участия человека. Вот вам ещё один пример.
Но есть и оборотная сторона: сейчас нейросети становятся своего рода «обещанием на будущее». Некоторое время назад подобную роль играла приставка «нано-», хотя это всего лишь 10–9. То же самое теперь происходит с ИИ. В одном из магазинов видел рекламное объявление о том, что карточка постоянного клиента позволяет ИИ подбирать продукты. Но это примитивная задача, для решения которой не вполне уместно использовать понятие ИИ. Сфера становится пространством для спекуляций, что лишний раз подчёркивает важность и глубину проникновения нейросетей во все аспекты нашей жизни.
Денис Давыдов:
— С тиражами у нас всё хорошо, ИИ пока не нужен, могу в уме или в Еxcel посчитать (смеётся). Что касается перспектив, то очень удобно «скормить» текст и попросить ИИ сформировать портрет целевой аудитории, построить медиаплан продвижения, набросать поводы обращения к той или иной аудитории. Конечно, не всё принимается, но некоторые вещи интересны, разумны, и, самое главное, за секунды можно получить рабочий план. И ещё один полезный аспект. Я этим не пользуюсь, потому что ассортимент небольшой. Но коллеги построили бесшовную систему отслеживания книг на всех площадках. Заканчивается тираж — отправляют макет в типографию, ставят в план получения тиража, и за всем этим следит машина. Когда наименований тысячи, согласитесь, это очень удобно. ИИ незаменим в рутинных операциях, где машина превосходит человека многократно.
— Логичный вопрос: как учиться всем этим пользоваться? Существует колоссальный дефицит адекватных ИИ-тренеров. Мы говорим о том, что это инструмент, что результат надо верифицировать, но ведь критическому мышлению не учат.
Лев Наумов:
— Честно говоря, я не очень понимаю, что происходит на разного рода курсах по обучению ИИ. Думаю, что это очередной способ манипуляции и абсолютно бессмысленный отъём денежных средств. Я давно преподаю писательское мастерство на самых разных площадках. Сейчас мне предлагают преподавать писательское мастерство с нейросетями. Но ведь основная часть того, что я рассказываю, останется неизменной. Литература остаётся литературой, как её ни пиши! Меняется инструмент, но сохраняются принципы: арка персонажа, сюжетные конфликты, повороты.
Учиться пользоваться нейросетями надо примерно так же, как учиться ездить на велосипеде: можно долго излагать теорию, но каждый поедет (или не поедет) сам. Я родился в 1980-х, и моё поколение занимает интересную нишу: мы как будто из каменного века прыгнули в будущее. И оно застало нас не в том возрасте, когда в голову уже ничего нового не помещается. Мы его вполне адекватно восприняли, и это большое везение. Чтобы чему-то учиться, надо хотеть и пробовать.
Денис Давыдов:
— Интерфейс современной нейросети нативный и простой. Специально обученные люди общались с нейросетями с 1950-х гг., но сегодня это взаимодействие доступно любому интернет-пользователю. Поэтому только опыт. Пока не поймёшь, как с нейросетью говорить, чтобы получить результат, ничего не произойдёт. Это, собственно, обычный менеджмент, только вся ваша команда сосредоточена в одном или двух чатах. Формулируете задания — собираете результат. И не надо ходить ни в какие школы.
Сейчас нейросети становятся своего рода «обещанием на будущее». Некоторое время назад подобную роль играла приставка «нано-». То же самое теперь происходит с ИИ. Сфера становится пространством для спекуляций, что лишний раз подчёркивает важность и глубину проникновения нейросетей во все аспекты нашей жизни
НОВЫЕ КНИГИ О ГЛАВНОМ
— Что вы читаете, на какие издания по современному медиаландшафту, ИИ рекомендуете обратить внимание? Если не по этим темам, то для общего понимания ситуации?
Лев Наумов:
— Будучи автором и главным редактором издательства, я читаю постоянно. В данный момент пишу один роман и редактирую два. Книгу, которую порекомендую, я издал сам, но именно потому, что уверен: её должен прочитать каждый. Это роман Джона Барта «Торговец дурманом», он входит в серию «Библиотека Сизифа». Книга вышла в финал «Ясной Поляны» в номинации «Потерянные шедевры».
В России невероятно популярна литература постмодерна. Это понятно: уроки истории не учатся, цинизм и скепсис являются эффективными механизмами выживания, а когда они эстетически обрабатывается, это — «наше всё». Джон Барт — основа литературы постмодерна, один из ключевых писателей этого направления и претендент на звание крупнейшего литературного мыслителя XX в. «Торговец дурманом» — лучшая его книга. Если читать поверхностно, то это приключенческий роман с пиратами, плантациями и т.п., более захватывающий, чем «Три мушкетёра». Книга невероятно многослойна, и её гениально перевёл писатель Алексей Смирнов. Что мне особенно дорого — в этом романе 1960-х гг. абсолютно неожиданным образом предугадана эпоха постправды, в которой мы оказались. Сейчас это читается как невероятное предостережение. Поскольку Барт ещё и отец-основатель литературы чёрного юмора, полагаю, в предостережение никто не поверил в силу иронии, которой пропитан текст.
Меня часто спрашивают: нет ли в книге чего-то запрещённого, ведь называется она «Торговец дурманом». Нет, слово «дурман» можно интерпретировать как «табак»: главный герой получает табачную плантацию. Но по сути, дурман — это те варианты видения мира, которые в каком-то смысле «продают» друг другу персонажи. В принципе могу порекомендовать всю серию «Библиотека Сизифа», для которой тщательно отбираю каждую книгу.
Денис Давыдов:
— Не буду отходить от темы разговора и посоветую книгу Бенхамина Лабатута "MANIAC" о которой говорил выше, и обязательно, когда она выйдет,
«Машину вдохновения», включающую в себя повесть «Тишина и другие формы жизни». Это книга-путь, история одного проекта. Её интересно прочесть, осознать, в каком мире ты находишься, задуматься о будущем. Ещё одна книга с важным посылом — «Сорока на виселице» Эдуарда Веркина. Автор прогнозирует неочевидные сегодня вызовы, которые могут встать перед человечеством через два-три столетия. Кстати, в этом будущем нет места ИИ. Он неизбежно «самоубивается», как только осознаёт себя субъектом.
Вашу книжную полку формирует новостная повестка, которую вы сами себе создаёте. Мы все живём в своих информационных пузырях, а если книга стучится к вам с определённой настойчивостью, то вы в какой-то момент реагируете. Так, я прочитал «Палаццо мадамы» Льва Данилкина лишь потому, что возник информационный торнадо вокруг этой книги. Открыл для себя этого автора. Начал читать написанную им биографию Ленина «Пантократор солнечных пылинок».
— Что для вас вдохновение? Откуда оно приходит?
Лев Наумов:
— Эйнштейн когда-то сказал: «Самое прекрасное из доступных людям переживаний — это переживание непостижимого». Сейчас у нас есть чуть ли не ежедневная возможность его испытать. Идеи приходят к людям, которые ценят шанс, внимательно относятся к деталям и учитывают все возможности, в том числе сугубо инструментальные.
Когда я работал над повестью в рамках «Машины вдохновения», то выбирал для текста фрагменты, которые вызывали отклик, в которых я чувствовал что-то «своё» — то, что был готов присвоить. Во многом это вопрос доверия. Вдохновение — это форма доверия, если вдуматься. Кто-то считает, что трансцедентальная сущность водит их рукой, кто-то — что ангел стоит за плечом... Что это, как не доверие? Сейчас появляется новая инстанция — технологическая. И перед каждым человеком возникает вопрос: сколько он готов доверить? Если хотите, ИИ может только запятые расставить, можно доверить ему отдельные слова, можно — нечто большее. Это зависит только от вас, а вовсе не от него.
Денис Давыдов:
— Для меня вдохновение — не столько доверие, сколько уверенность. Но у этих слов один корень — вера. Так что мы оба правы.
— Удачи в творчестве, обязательно будем следить за новыми экспериментами!
Беседовала Елена Бейлина
Рубрика: Острая тема
Год: 2026
Месяц: 2
Теги: Искусственный интеллект (ИИ) Нейросети Лев Наумов Денис Давыдов Писатели Авторское право Non fiction